Главная >  Потенциал энергии 

 

Энерго- и природоемкая структура. Обсуждаем тему с профессором кафедры природопользования экономического факультета МГУ им. М.В. Ломоносова Сергеем Бобылевым

 

Е. Субботина

 

— Бесспорно. Но вот что удивительно: в России официального показателя энергоемкости нет! Вы не найдете его ни в одном сборнике Росстата. Занятно, что в долгосрочных планах Минэкономики, во всех энергетических программах этот показатель присутствует, но как его считали уважаемые разработчики, понять сложно.

 

— Сергей Николаевич, как известно, энергоемкость (потребление энергии, деленное на ВВП) является важнейшим индикатором, характеризующим экономическое развитие страны. К сожалению,сегодня энергоемкость российской экономики чрезвычайно высока (втрое выше, чем, например, в Норвегии). Следовательно, ее снижение можно отнести к числу первоочередных задач?

 

— Мы так много добываем ресурсов, что по масштабам воздействия на среду первична скорее энергодобыча. Почти половина добытого идет на экспорт, а то, что остается в стране, из-за неповоротливой экономической структуры и устаревших технологий используется и проедается вполне бездарно.

 

— Как отражается на состоянии природной среды избыточное энергопотребление?

 

— Стыжусь, но тоже слышу впервые.

 

В сентябре я был в Берлине, где участвовал в конференции по устойчивому развитию, и до сих пор нахожусь под впечатлением выступления тогдашнего канцлера Германии. За те 20 минут, которые Герхард Шредер говорил, он несколько раз помянул энергоемкость и слово, для наших политиков абсолютно непонятное, — «дикаплинг».

 

Ничего более правильного, чем президент произнес в 2001 году, а затем повторил не раз, сказать нельзя: «Очевидно, что если сегодня не начать активно действовать, в том числе в осуществлении структурных реформ, завтра можно войти в длительную экономическую стагнацию. Мы по-прежнему живем в рентной, а не в производительной экономике. Наша экономическая система, по сути дела, мало изменилась. Где делаются основные деньги? На нефти, на газе, на металлах, на другом сырье. Полученные дополнительные доходы от экспорта либо проедаются, либо питают отток капитала, либо в лучшем случае инвестируются в тот же сырьевой сектор». То есть понимание проблемы есть, а конкретных действий нет.

 

— Дикаплинг — мечта любого западного правительства и нашего в том числе. Это расхождение тенденций роста ВВП и потребления энергии, другими словами — снижение энергоемкости. Любая нормальная экономика должна тратить как можно меньше энергии на единицу ВВП. Те, кто слушал Шредера, воспринимали это как нормальный политический жаргон, понятный не только журналистам, но и рядовым членам общества. Пока у нас таких слов не знают даже государственные мужи, пока нет даже официально публикуемого показателя энергоемкости, этого ключевого индикатора устойчивого развития.

 

— Богатство недр — причина объективная, но есть и субъективная — мощнейшее энергетическое лобби. Пока у нас есть государство в государстве, якобы государственная компания «Газпром»… Наличие такого лобби — мощный субъективный фактор, стимулирующий не смотреть вперед, а ковырять землю, качать и быстро продавать, получая сумасшедшие прибыли.

 

— Покуда есть нефть, газ, металлы, цены на мировом рынке высоки, можно вообще ни о чем не думать. Но это тупик и для экономики, и для природы.

 

Для третьего сценария (оптимистического), в рамках которого возможен переход к устойчивому развитию, необходимо изменить парадигму и переломить тенденции в экономике. Основу такого перехода составляет приоритетное развитие человеческого капитала, знаний и информации, глубокие структурно-технологические изменения. Все это выразится в резком снижении энергоемкости.

 

В самом общем виде можно обозначить три сценария развития страны к 2015 году, связанные с экологической устойчивостью: пессимистический, инерционный и оптимистический. При сложившемся сырьевом и природоемком типе развития большое значение имеет состояние сырьевой базы страны. Первые два сценария формируют антиустойчивый тип развития, который ведет к все большей деградации окружающей среды. В рамках пессимистического сценария на 2015 г. можно выделить две потенциальные угрозы: во-первых, истощение через 10 лет рентабельных запасов нефти и других полезных ископаемых, о чем говорят оценки МПР, во-вторых, падение мировых цен на нефть и прочие сырьевые ресурсы, что, по сути, сравнимо с первой угрозой.

 

— Запредельная энергоемкость свидетельствует о том, что в экономике огромный удельный вес примитивных природоэксплуатирующих отраслей, что преобладают старые энергопрожорливые технологии. То есть мы идем в противоположном тенденциям мирового развития направлении. Что абсолютно не совпадает с декларируемыми правительством задачами создать некий устойчивый базис для развития.

 

— Почему энергоемкая структура экономики является тормозом развития страны, особенно в третьем тысячелетии?

 

— В каких секторах экономики в первую очередь необходимы программы энергосбережения?

 

Кстати, Украина должна быть благодарна России за то, что январский газовый ценовой шок стимулирует энергосберегающую перестройку и уход от примитивной материалоемкой экономики. Эта страна собралась снизить ежегодное потребление газа с 76 до 50 млрд кубометров, что значительно уменьшит энергоемкость. Кто подтолкнет к тому же Россию?

 

— А вот оппоненты говорят, что если по полгода зима, большой экономии, как ни надувай щеки, не получишь.

 

— В энергетическом, транспортном и, конечно, жилищно-коммунальном, который съедает до половины всех энергоресурсов. Но никто не заинтересован в бережливости. Даже те, кто «сидит на трубе», получая при этом сумасшедшие деньги, не торопятся вкладывать ни в энергосбережение, ни даже в разведку новых месторождений. Нынешняя экономика — с краткосрочным горизонтом, а ведь мы живем в «жирные» годы, когда можно проводить структурные перемены без особых экономических потерь.

 

— Может быть, Киотский протокол, который Россия наконец ратифицировала, станет для наших чиновников технологической планкой и заставит шевелиться, чтобы преобразовать структуру экономики?

 

— Ни в Финляндии, ни в Швеции, ни в Норвегии, ни в Канаде магнолии пока не зацвели, а картина там иная. У шведов, например, показатель потребления энергии на 1 м2 жилья в 5 раз меньше, чем у нас. Недавно англичане провели в Высшей школе экономики презентацию своего проекта «Энергетическая безопасность и энергоэффективность России». Один из выводов — высокий уровень энергоемкости связан не с географической широтой, а с устарелыми технологиями, утяжеленной структурой экономики.

 

Если экономику представить в виде пирамиды — сверху «умные» отрасли, а снизу все природоэксплуатирующие — энергетика, горно-добывающая и прочие, то вынужден констатировать, что тяжелое основание пирамиды расползается. Соответственно и энергопотребление будет возрастать. Ясно, что если мы хотим идти к «умной» экономике, к устойчивому развитию, энергоемкость должна уменьшаться.

 

— Я был бы рад, если бы взгляды А. Илларионова на Киотский протокол, как тормоз развития современного типа российской экономики, были верны. К сожалению, надежды на Киотский протокол, который, в частности, должен ограничивать примитивное энергоемкое развитие, маловероятны — слишком большой запас роста энергопотребления имеет Россия по Киотским обязательствам.

 

— Но стратегическая линия руководства страны этому не способствует.

 

Страна может производить те же самые 400 млн т нефти, но распределять совершенно по-другому. Если сократим потребление энергоресурсов, соответственно оставшуюся часть сможем продавать. По оценкам английских экспертов, Россия может уменьшить внутреннее потребление энергии до 40% в течение следующих 15 лет, что равно 250 млн тв нефтяном эквиваленте. Это сумасшедшие деньги — десятки миллиардов долларов. Умное правительство должно сделать так, чтобы продавать не сырую нефть, а продукты переработки. Для этого надо менять систему налогов.

 

— Меня поразила цифра: добыча ресурсов на один доллар портит природу на двух квадратных километрах.

 

— Да ее просто нет. Энергетическая стратегия — очень красивый документ, потому что там фантастические цифры снижения энергоемкости и фантастические цифры роста ВВП. Чуть ли не на 60% должна снизиться энергоемкость к 2020 г. Минэкономразвития во всех своих документах и программах тоже пишет, что энергоемкость будет резко снижаться. Но из чего это следует? Это просто благое намерение. Развитие России абсолютно антиустойчивое. Лет через 10 вообще непонятно, что останется, если будем продолжать в том же духе (огромное расслоение, больные люди, низкая продолжительность жизни). Рентабельные природные богатства закончатся, а не первой свежести основные фондыпридут в аварийное состояние — как можно снижать энергопотребление, имея физический износ оборудования до 70—80% без новых инвестиций?

 

Программы, которые реализуются в России, должны рассматриваться не только с точки зрения интересов страны, но и всего мира. Потому что, когда добываем нефть и газ и поставляем их на Запад, это хорошо. Но в то же время мы разрушаем экосистемы и соответственно свои экологические услуги уменьшаем. Сколько болот, которые служат ловушками парниковых газов, будет разрушено при строительстве железной дороги на Ямале?

 

— Россия — главный экологический донор планеты, так как 65 % ее территории не затронуто хозяйственной деятельностью. А сейчас на Ямал хотят тянуть железную дорогу за многие сотни миллионов долларов, планируем на шельф забраться и т.д. Это классическое разрушение экосистем. Кто считал ущерб, который неминуемо понесем при потере экосистемных регулирующих функций? И кто сопоставлял этот ущерб с гипотетическими выгодами?

 

— По всем перечисленным поводам должно сказать свое веское слово именно государство.

 

Известно, что большие потери страна несет из-за падения коэффициента извлечения нефти. Если в конце 80-х годов он составлял 50% от добычи, то сегодня, по экспертным оценкам, не превышает 30%. С одной стороны, это вызвано старением крупных месторождений, но налицо и другая причина — ослабление государственного контроля за рациональным использованием недр. Так, может быть, лучше добывать то, что есть, а не зарываться в вечную мерзлоту?

 

— У нас, к сожалению, процветает «экономика трубы». А такая экономика предполагает избыточное энергопотребление.

 

— Есть такое хорошее выражение — политическая воля. Или безволие. Пока гром не грянет… А что? Нефть течет, денежки в бюджет и стабилизационный фонд плывут, и вовсе не тянет бороться с энергетическим лобби. Конечно, это процесс тяжелый, хотя понятно, что в России уникальные условия для всех энергетических компаний. При умелой политике они не потеряют свой бутерброд с икрой, так как доходы просто могут перераспределиться по цепочке. У нас же такая замечательная система, как ВИК — вертикально интегрированные компании. Россия теряет ежегодно десятки миллиардов долларов на вывозе примитивного первичного сырья. А надо заставить компании не увеличивать добычу, а углублять переработку, строить новые предприятия — химические, нефтеперерабатывающие. Именно государство обязано настоять на этом, поскольку оно по определению представляет интересы всех граждан.

 

Сейчас всего прироста потребляемой энергии можно достичь за счет сбережения, лет на 15 точно хватит. Вот и давайте вкладывать в энергосбережение, которое у нас и не начиналось, а через полтора десятка лет, когда наведем хотя бы минимальный порядок в своем хозяйстве, решим, надо ли увеличивать производство энергии и что именно нужно: атомная энергетика, гидроэнергетика.

 

— Для России трагично даже не избыточное энергопотребление, а избыточное энергопроизводство, потому что оно означает искалечивание природы. Вот, например, Чубайс собирается продавать на Запад электроэнергию. С точки зрения образования экологических ущербов это классика: всю грязь оставляем у себя, туда отправляем абсолютно чистую энергию.

 

— Может быть, в Нью-Йорке? В Америке куда менее трепетно относятся к ресурсам, чем в Европе.

 

— Знаете, в какой столице мира максимальный расход воды на душу населения?

 

— Абсолютно. Наша экономика — это худое ведро с огромными технологическими дырами, куда все и вытекает.

 

— В Ташкенте! Более 500 л в сутки на жителя. Москва, правда, тоже не дрожит над каждой каплей. Если будем спускать все в худые бачки, не хватит никаких ресурсов. Сравнение корректно?

 

В последние 20 лет энергоемкость ВВП в среднем в мире уменьшилась на 19%, а в развитых странах — на 21—27%. В России из-за глубокого экономического кризиса энергоемкость ВВП увеличилась (в 1990—1998 гг. — на 18%). Лишь в последние годы она начала снижаться на 2—3%. Согласно оптимистическому сценарию Энергетической стратегии за счет перестройки структуры экономики и технологических мер экономии энергии энергоемкость уменьшится на 45% к 2015 г. и на 58% — к 2020 г.

 

Только цифры

 



 

Новая страница 1. Хватит ли нефти на всех. Особенности российского энергодефицита. Надежность поставок тепла. Конференция "Биотопливо".

 

Главная >  Потенциал энергии 

0.011